?

Log in

No account? Create an account
Мусульмане наступают, а мы чего сделали? – Дали им пизды, чё тут.. - Твоя Война [entries|archive|friends|userinfo]
Твоя Война

[ website | Твоя Война ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Мусульмане наступают, а мы чего сделали? – Дали им пизды, чё тут.. [Feb. 10th, 2011|09:11 pm]
Твоя Война

war_web_comm

[miha_porshen]
Фрагмент воспоминаний Володи "Чижика" об участии русских добровольцев в войне в Боснии и Герцеговине. Кстати, территория, на которой происходят описываемые события, в конце концов, отошла к Республики Сербской. Т.е. наши победили.
Тест черновой, нарочито не редактированный, приправленный крепкими терминами.




Сначала о главном. Сейчас по неправедному обвинению сидит в тюрьме мой однополчанин и близкий друг, автор "Боснийской тетради" (http://lib.ru/MEMUARY/JUGOSLAVIA/bosna.txt), писатель Борис Земцов. До ареста он занимал должность заместителя главного редактора Независимой газеты. Неважно в чём там его обвиняют. На мой взгляд: посадили русского патриота, стараясь его убрать, изолировать, чтобы его мысль не была слышна, не могла дойти до людей через многотиражную газету. Я со своими соратниками предпринимаю все возможные усилия, для освобождения Бори из заключения. И в этом деле надеюсь на помощь и поддержку всех русских людей.
Борис Земцов отстаивал интересы русского народа не только пером. Он воевал в Приднестровье, он воевал в Абхазии, он воевал в Боснии и Герцеговине. За его освобождение борются многие и разные люди: военные, политики, писатели.
В 1993 году в конце февраля мы встретились на "блатхате", сиречь на конспиративной квартире. Мы уже были знакомы: с 90 года мы были все в патриотическом движении, потому что было ясно, что происходит с нашей страной.
Я пришёл из армии, съездил в Ригу, там столкнулся с национализмом прибалтов, и понял: пора мобилизации – в опасности все русские.

Босния
...На соседней горе ребята были из Питера. Там только бункер срубили из сосны: сосны там здоровые. Бах, бах, а я с ножом выхожу, на ноже кусок мяса, в другой руке хлебушек, трапезничаю. Без автомата, без пулемёта, вышел и задом, так, подымаюсь, подымаюсь. И Володя Егерь рядом, мы с ним вдвоём идём, всё выше, выше. Я думаю: "ну чегож такая за херня-то происходит?" Бах-бах! Бах-бах! Бах-бах-бах-бах-бах-бах-бах! Потом вдруг под ногами смотрю: тюх-тюх, чюх, тюх-тюх-тюх-тюх! Жух, блять! Падают ветки, не пойму, чего за хуйня такая? Говорю: "Чего такое, Володя, блять?" Он отвечает: "Напад, нахуй!" Сиречь – нападение. Напали на нас. Я говорю: "Точно, блять!" Согласился быстро)))
И вот понеслась! Как пошла вся эта – бах, бабах, бах-бах, будюджь! А чего делать? – отбиваться, блять, от врага. Стреляли везде: куда можно и куда нельзя. Я пулемёт схватил, в нём лента маленькая была заряжена на 75 патронов. Эти 75 штучек в миг улетели. Тут Боря мне ленту кинул. Я остальным кричу: "Вставайте!", а там полный пиздец: один мужик кричит: "Режь меня!" – он в спальном мешке спал, стрельба началась, хочет встать, а у него замок молнии зацепился, не может вылезти, орёт: "Режьте меня! Режьте меня! Ах, ёбъ-переёб, нахуй!" Потом он этот мешок сам каким-то образом разорвал и вылез.
Смотрю, Боря Земцов выскакивает, в полный рост, а пальба идёт такая, что палатка дырявая становится в миг! И он из палатки, в полный рост, и две ленты длинные у него, там в каждой патронов, наверное, по 750. И вот он мне одну кидает, она не долетает, падает в грязь, в самую жижу. И непонятно откуда эта жижа взялась: до боя её не было, и вдруг быстро, моментом образовалась – жарко стало. Лента падает, я её прям грязную хватаю, прям в грязи всю, вставляю в пулемёт, закрываю, как дал им туда её всю нахуй!
Потом вторую ленту подтянули, я её пристыковал, и стал с пулемётом отходить наверх, он меня валит и валит на бок. Потом только прибежал на позицию, на горе, на вершине, длинную очередь дал, и тут Костя прибежал.
Смотрю: синяя каска среди камней; снег подтаял – мелькает, как подснежник. Это Костя был. Накануне разбили конвой миротворцев: они везли наркотики и оружие, Костя взял ихнюю каску. И вот он идёт, а я ж только каску миротворческую вижу. Я его уже завалить хотел: смотрю какой-то, прям, наглый гандон на мою позицию прёт. Вообще какой-то безбашенный: напролом лезет! Я по нему очередь засадил, а потом смотрю: Костяныч! Ору: "Ты, сука, охуел?! Тебе ж сказали идти в обход!" И заряжать быстрей ленту. У меня лент дохуя, да только все пустые. А он набитых принёс. Костян погибнет потом, Царствие ему Небесное…
Мы с ним и успели только две длинных очереди дать, и прямо под задницу нам, как залетело, как "бу-бух!" из миномёта. Меня контузило. Прям под задницей разорвалось, меня покинуло, я как неваляшка – раз – сел обратно. А ничего не понимаю, бля! Всё рябит, но копчик не отбило. Я на ящике сидел. Да вот рука болит до сих пор: в руку камень попал, я поначалу думал, что мне руку оторвало. Она весит, другой рукой могу чего-то сделать, а та не поднимается и вообще не чувствуется. Ничего нипонимаю, да ещё Серёга Перепенко приполз, я ещё Серёге кричу: "Серёга, бля, Костяна убило нахуй!" Мне Борис говорит: "Володя, не ори ни хуя". И Серёня говорит: "Ты-то чего?" А я говорю так растеряно: "Блять, а мне руку оторвало, на хуй..." Он ощупал меня, говорит: "Ды, нет, цела рука". Смотрю камень такой, килограмма в два – горы ведь, блять! Им то по руке и ударило. Я его отшвырнул, и так посидел-посидел, посмотрел вокруг на всё это дело: ничего не слышу, в ушах свист стоит, как двигатель самолёта ревёт: бвууууууууууу! Гул, шум. Рябь в глазах, потом проявляться помалу начало. Руки нет, не чувствую вообще, но потом колики пошли, знаешь? Как будто отлежал её. Постепенно так, колики, рука проявляется. Ну, значит, есть рука. Стал отходить, потом стал приходить в себя, а потом я им ещё пиздян дал.
Вот так вот и шёл бой. Потом Сане Кравченко кричим: "Саня, блять, беги к миномёту". А Борис Земцов потом меня на руках снимал с горы. И в итоге – чо? – в итоге как, блять, началась вся эта хуйня, всё сильнее и сильней, сильнее и сильней, сильнее и сильней. Мне кричат: "Меняй позицию срочно", я Серёге Перепенко зарядил этот, как его, блять?, гранатомёт. Растянул его, зарядил, блять, кинул наверх. Представляешь гранатомёт?

А Ельцину я передал через Первый канал нашего ТВ, что когда мы вернёмся, мы отрежем ему яйца. Дал интервью Первому каналу, на той же горе, перед боем. Они-то нас и сдали, ёпт. Точно они нас сдали: Первый канал приезжал, взяли интервью, а как они уехали на нас и напали. Противник узнал, что нас мало, что основная группа отошла. А я найду этих пидарасов!

А что дальше? Я поменял позицию, а Саня Кравченко побежал к сербам. Так мы в полуокружении, А Саня прибегает, говорит: "А сербов нет никого, они все съебались". Я: "Как съебались?!" А он: "Не знаю, миномёты стоят, мины лежат, и нет никого, они все под горою". А я смотрю, там кучкуются четверо или пятеро. А они всегда так: "Пуцать не можно, рус! Пуцать не надо!" А я в них гранату кинул. Сначала ору: "Стрелять, суки, блядь!" А они – не нихуя. А я на них как зарычу, и гранату им – на! Они в разные стороны, прыг. Смотрю: залегли за деревьями, да тоже как начали палить. Я им кричу: "Давай, гниды, воюйте, блять!"
Потом исчезли. Вот имеют свойство растворяться: вжик и нету.
И потом в голову попало Сашке, прям при мне. Пуля залетает в затылок – бах ему, он на колени падает, стоит вот так вот, в метре от меня, на автомат опёрся. Я его схватил, держу, и взрыв: бух, бля! Бух-бух, и я готов, вместе с ним лежу. Он из Казахстана был…
Потом открываю глаза – вижу: Крендель меня за волосы схватил, поднял, смотрит, что я глаза открыл: "Бармалей живой! Просто контуженный!" – нашим орёт. "Бармалей" – это так меня звали))) А потом смотрим и Саня тоже живой. Мы его в палатку положили, а он орёт: "Добейте меня, на хуй, а то щас меня в плен возьмут! Убейте лучше, на хуй, не дайте взятся!" Мусульмане наступают, а мы чего сделали? – Дали им пизды, чё тут..
И потом вот наши пришли уже. Казаки. Но, правда, я их тоже обстрелял, когда они поднялись к нам: как уебал очередь… А чего? Я смотрю толпа выбегает, я ебу кто это такие?
Сначала они по рации на связь вышли, говорят: "Мы здесь, под горой, пушку подвезли, сейчас огнём вас поддержим, корректируйте огонь". И стреляют. А стреляют прямо по нам, прям туда, где мы сидим. Пристреливаются, ёпт. Снаряды рвуться прямо рядом с нами. Неприятно, блять. Валера Крендель хватает рацию, а я контуженый, говорю плохо: "Ваааа, нааахуй, ииим скаааааажии!.." Он такой мне отвечает: "Не волнуйся", и в рацию казакам: "Пошли на хуй со своей пушкой, блять! Отверните её в пизду: в другую сторону стреляйте, ёбанврот, пока вы нас тут всех не поубивали, блять!!!" Казаки отвернули. И в итоге я лежу, ребята под меня пулемёт подтянули, я смотрю – толпа выбегает. А я в себя до конца ещё не пришёл, смотрю: толпа или кажется, бл? Ёпт, точно толпа! Такая здоровая, блять! И я в неё очередь – тыдыдынь! Смотрю, толпа убежала обратно. Из-за камней кричат: "Вы чего, охуели, это ж мы, твою мать!" А откуда ты знаешь, вот так вот, как разобраться, свои там, чужие? Там бегает их, блять, ёпты… То эти своих раненых подбирают, то мы своих подбираем. Потом шутили: "это вам за пушку!"

А на соседней горе наших было трое и сербов был десяток. Ну, человек 15, может быть. Там вообще хуже было: там мусуьмане окружили бункер, с автоматами подошли ко входу. Сербов половину убили, а наши спят. Крепко, на хуй.
Один – командир подводной лодки, Сафонов Владимир, капитан I ранга. Атомную подлодку водил. В отпуск на три месяца ушёл, сказал родным, что поехал отдыхать, на хуй, на материк. Отдохнул. Он со снайперкой был постоянно, и я ему кличку дал – "Перескоп". Я ему говорю: "Перископ, не пизди, бля. Мне что капитан, что командарм, что полковник. Тут нет полковников, генералов – все одинаковые". Так и подружились))
Погиб он, Царствие ему Небесное… Он в бункере со снайперкой в щель выглянул, мелькнул там, а снаружи мусульманский снайпер ему прям в горло – тыдыщщщщь…
Димка Попов, академию МВД закончил, парень молодой, нормальный, здоровый, охуительный, выбегает и его в упор прям... Всего изрешетили.
Пашка говорит: "Я смотрю в проём дверной бункера, а Димка дымится весь. Пар с него идёт, а он на колени так опускается медленно, на автомате держится, а сам весь дырявый. А они в него ещё хуячат, и он так на дерево – бах. Тут уже меня, блять, всего затрясло, всё взорвалось внутри; я прям цинк, нахуй, вешаю, раз, вышел и вот так вот их – ты-ты-ты-ты!" Вокруг бункера всех-всех, нах, кто был там отстрелил. Это Пашка с Ленинграда. Он живой остался. Он вышел, он всех отстрелял, кто был вокруг бункера, собрал сербов – семерых живых нашёл, собрал оружие ихнее, часть мёртвых перетащил, занял плато, на него залёг и начал долбить их. Весь дырявый, весь израненный! Когда в госпиталь его привезли со мной, я видел. Ему ж в спину попали сразу. Он когда отрстреливал, ему в спину – бужжь! – а он: "Ох, ёб твою за ногу! О, гандоны, щас я вам покажу, блять!" Разозлили только его.
Вот такая вот ситуация была.
Борис Земцов тоже отбивался как молоточек: палатка за бруствером каменным, там все кто пёр на него – полегли. Железный человек, да.
Юрий Семёнович подбегает ко мне и говорит: "Ты хуйли тут сидишь под горой?" А я сижу на такой хуйне, вообще ничего не понимаю. Просто посадили меня там, дали автомат. И вот он Юрий Семёнович.. Нет, он – Юрий Владимирович.. Подбегает ко мне и говорит: "Ты хули тут сидишь, надо вон туда вот идти?" А я ему говорю: "Иди ты на хуй, а?" Спокойно так мне как-то. И сижу дальше. Он: "Блять, я полковник, блять, туда-сюда, блять, не надо трусить, надо вперёд!" Я говорю: "Ты охуел, чтоль? Ты петух гамбурский!" Хуяк из этого автомата в него – бах! – поверх головы. Он – шлёп! Юрий Семёныч, блять, или Владимирыч, за сердце хватается, блять, за снежок хватается. До сих пор вспоминает мне эту хуйню. Обязательно при встрече припомнит, на каждой пьянке.
И нут меня Боря взял, спустил с горы, положил меня в машину. Пока уколы действовали, я ещё более-менее был. Потом в машину посадили меня. Саню Кравченко положили, сербов. Только начали трогаться и нас мусульмане обстреляли тут же на дороге. Двоих убили, кто на носилках лежал. Саня кричит: "Подрывай машину, блять!" А гранат у меня – карманы полные... Но обошлось.

А с гранатами другая история. Я с госпиталя выхожу, мне надо ж врача отблагодарить?! Одежду мне отдали, в карманы залазаю, такой: хуяк! Две! Хуяк, ещё одна! Думаю: "Пойду доктору подарю". Ну, чего – дурак, блять!))
Я ему как показал, он убегать начал. Я ему: "Ты чего? Презент! Возьми презент!" А он: "Ааааааааааааааааааа!", и руками машет: уходи, типа, на хуй! Серб, ёпт! Наш бы взял, да к начальству, в министерство пошёл бы за зарплатой)))))
Так я с ними и опять вернулся в Вишеград, с этими гранатами.
А когда приехал, там реформы: наши построили сербов и сказали, что так воевать, как они воюют нельзя. Серёга Перепенко дал предупредительную очередь поверх голов, прямо в помещении. "В следующий раз" – сказал, - "мы вас расстреляем, если вы создадите нам такие условия. Потому что если мы воюем, значит и вы воюете. А на хуя вы убегаете, спортсмены херовы? Вы ушли, а нам фланг открыли. Мы ж, хуй его знает, куда бежать? Вы местные, вы – раз, и спрятались. А нам? Там гора, там гора, вот здесь гора и вот тут, блять, гора".
Сербы воюют с 10.00 до 18.00, а потом – ужин! По-настоящему воюют только русские.

Было всё это очень интересно, познавательно, но… 12 апреля погибло 3 человека у нас… 3 погибло, пятеро было ранено… Четверо… Или пятеро, бля… Это был 1993 год. Половину я, Миш, не помню. Я помню частично. Местами. "Русскую Сотню" почитай. Там всё хорошо написано, в главе "12 апреля".
И вот всё, Миш, потом вернулся – всё отлично.
LinkReply