?

Log in

No account? Create an account
1993. К годовщине Революции - Твоя Война [entries|archive|friends|userinfo]
Твоя Война

[ website | Твоя Война ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

1993. К годовщине Революции [Sep. 28th, 2010|11:25 pm]
Твоя Война

war_web_comm

[miha_porshen]
Пишет Вадим Залесский:

МЫ ПОМНИМ…

Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков…
Гимн Москвы – песня «Моя Москва»


Более пятнадцати лет минуло с того времени, о котором здесь пойдет рассказ. Основные моменты были записаны мной (15-летним) тогда в двух школьных тетрадях на 12 и 18 листах. Сейчас пришло время изложить впечатления о пережитом более развёрнуто, основываясь на записях пятнадцатилетней давности, и познакомить с воспоминаниями о тех исторических событиях, произошедших в сентябре-октябре 1993 года, читателей, интересующихся их подробностями. В моих воспоминаниях пойдёт речь о том, что я пережил сам, и основное место в нём будет посвящено не лидерам противоборствующих сторон, а тому, в чём я сам участвовал, что видел, и тем, с кем пережил те дни…
Это воспоминания одного человека из тысяч участников тех событий.




ПЕРИОД С 21.09.1993 ПО 01.10.1993


21.09.1993 президент РФ Ельцин подписал свой знаменитый неконституционный указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе», распустив Верховный Совет РФ и Съезд народных депутатов и прервав их работу. Данный указ Ельцин объявил самолично в 20.00 по телевидению. В связи с тем, что домашний телефон был сломан, а мобильных телефонов тогда не было, то я только на следующий день связался с лидером Фронта национал-революционного действия (ФНРД) Ильей Лазаренко. В то время я был членом той, теперь уже легендарной, организации, возникшей в январе 1993 г. из Союза Русской Молодёжи – молодёжного крыла Союза «Христианское Возрождение». И. Лазаренко попросил приехать к Белому Дому к 17.00. В то время я занимался распространением литературы, в т.ч. и издававшейся ФНРД, чтобы заработать небольшое количество карманных денег. Распространение в основном производилось у бывшего музея Ленина или на различных митингах, где оно шло бойко. Много литературы я захватил и к Белому Дома, однако сначала собравшиеся, в т.ч. и члены ФНРД, занимались возведением баррикад, а после их сооружения я начал торговать литературой. Все дни с 21 по 26.09.1993 на том месте, где стояли члены ФНРД реял его партийный флаг. Вплоть до 25.09.1993 время у Белого Дома мы проводили в строительстве и укреплении баррикад, жжении костров для «сугрева» и распространении литературы. В один из вечеров мы с Володькой «Шайбой» пошли за дровами в соседний с Белым Домом двор. Дрова эти представляли из себя разобранную детскую песочницу из бревен. Водрузив бревно на плечи, как Ленин на субботнике, мы направились в обратный путь. Неожиданно из темноты появилось несколько сотрудников правоохранительных органов в штатском и один в милицейской форме, которые были вооружены автоматами АКСУ. Шедшему впереди «Шайбе» один из них упёр автомат в живот и приказал поднять руки и бросить бревно. Мы с «Шайбой» выполнили требование. Огромный «Шайба», понимая, что если бы не автоматы, он бы их всех уложил играючи, сделав невинное лицо, фальшиво, тонюсеньким голоском сказал сотрудникам: «Дяденьки, вы не волнуйтесь, как только Вы сказали, я тут же бревно кинул и поднял руки». Зная «Шайбу», я стоял сзади него и, пользуясь тем, что он меня загораживает, а также тем, что уже смеркалось, улыбался, очень сильно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос: уж больно нелепа была наблюдаемая мной сцена. Наигранно кроткое поведение «Шайбы» сыграло свое роль: минут через пять нас отпустили, правда, без бревна.
Ночь с 25 на 26.09.1993 почти все члены ФНРД провели у Белого Дома. Ходили упорные слухи о намечавшемся ночью штурме Белого Дома. К 5 часам утра стало очень некомфортно даже у костра в связи с тем, что одной стороне тела было невыносимо жарко, другой – очень холодно. Имевшаяся в небольшом запасе водка согреться помогала не сильно. Примерно в 7 часов утра мы разъехались, чтобы к 17 часам приехать вновь. Прибыв в указанное время, мы неожиданно попали в живое кольцо, окружавшее Руцкого, который совершал ежедневный обход милицейского оцепления. С криками «Руцкой президент!» огромная масса людей обошла Белый Дом. У каждого более или менее большого скопления сотрудников милиции Руцкой останавливался и через мегафон призывал переходить милиционеров на его сторону. Желающих в стане милиции не находилось. Т.к. я очутился в живом кольце чуть впереди Руцкого, то волей-неволей пришлось вместе со всеми расталкивать собравшихся впереди журналистов. В одном месте дорога сильно сузилась, и наш «вождь» Руцкой, положив руку мне на плечо попросил идти побыстрее. Пришлось чуть сильнее поработать локтями. В ходе этого импровизированного «объезда войск» случился казус. Несмотря на то, что живое кольцо состояло из простых людей, тем не менее штатные охранники дали указание никого в кольцо к Руцкому не пускать. В ходе движения к последнему начал пробираться некий мужчина в очках, одетый в штатское. Сколько он не пытался пройти – прохода ему не давали, пока сам Руцкой не сказал, чтобы к нему пропустили министра внутренних дел. Оказалось, что этот мужичок был министром внутренних дел Дунаевым. Обход продолжался примерно минут двадцать. Пробыв у Белого Дома до позднего вечера члены ФНРД разъехались по домам, на ночь остались Максим Шмырёв и новоиспеченный член ФНРД Герасим (Гера).
Когда на следующий день (27.09.1993 к 17.30) я приехал в назначенное место сбора, то увидел, что проход к Белому Дому перегорожен водомётами, поливальными машинами, колючей проволокой и ОМОНом в полной выкладке. К Белому Дому не пропускали, и у машин собралась порядочная толпа. Как нам было известно, М. Шмырёв и Гера накануне остались у Белого Дома и уходить не собирались.
Примерно через час ОМОН стал вытеснять людей к станции метро «Баррикадная», пустив перед собой солдат-«дзержинцев», а вылезший откуда-то депутат Аксючиц бесперебойно через мегафон стал умолять не поддаваться на провокации. Спрятавшись за свои щиты и спины солдат, омоновцы исподтишка наносили людям удары резиновыми дубинками. Через какое-то время разозлённые люди стали кидать в омоновцев камни, одному из них камень угодил в нос, из которого хлынула кровь. Опустив забрала своих касок, омоновцы продолжали наносить удары дубинками по головам людей, в т.ч. стариков и старух. Тут и там происходили маленькие стычки. Во время одной из них мне удалось сорвать фуражку у одного из сотрудников милиции; сломав козырёк и сорвав с неё в качестве трофея кокарду, я кинул фуражку обратно. Людей оттеснили к зоопарку, а затем продолжали оттеснять к станции метро «Баррикадная» и дальше к Садовому кольцу. Под руководством И. Константинова люди перекрыли Садовое кольцо, поставив поперёк дороги троллейбус. Сотрудники милиции, подогнав грузовую автомашину, стали его оттаскивать, в результате чего под эту автомашину случайно попал полковник ГАИ, который прогиб. Это была вторая жертва противостояния, после гибели сержанта милиции при штурме 23.09.1993 штаба ОВС СНГ, но далеко не последняя…
28.09.1993 был сделан перерыв, а 29.09.1993 мы с Михаилом Моисеевым решили во чтобы то ни стало прорваться в Белый Дом. Первую попытку мы предприняли через стадион «Красная Пресня». Пробравшись на территорию стадиона, мы дошли до самого последнего забора (до него оставалась буквально пара метров), но там нас поймали трое сотрудников милиции. Задержание было забавным. С нами шёл третьим бородатый мужик лет 40. Дойдя почти до забора и увидев очередной пост милиции, мы спрятались за кустами и кучей бетонных плит. Подойти к забору незаметно было невозможно, и мы, остановившись, стали думать, что делать дальше. Тут трое сотрудников милиции вдруг пошли в нашу сторону, и мы укрылись с другой стороны кучи бетонных плит. Когда же они пошли обратно, мужик стал обходить плиты, чтобы видеть, как они уходят. Один из сотрудников милиции резко вернулся и увидел мужика, а потом и нас с Мишей. Тут же подошли и двое других сотрудников милиции. На их вопрос «Что вы тут делаете?», мужик невозмутимо ответил, что ждёт будущего. Проверив документы, одни из сотрудников порывался отправить нас в отделение милиции, но двое других нас отпустили. Обратно по стадиону мы шли не таясь (по всему стадиону были расставлены посты милиции, но пробираясь к забору, нам удалось все их обойти).
Когда мы вышли со стадиона, то пошли в сторону станции метро «Улица 1905 года». Мы шли и смотрели, нельзя ли где пройти дворами к Белому Дому. Но лазейки не было. Милиция была везде: даже в детском саду и церкви были милицейские посты. Мы с Мишей решили выйти на набережную, обогнув «Трёхгорную мануфактуру». Может, там удастся пройти? На набережной также всё было перекрыто. Пошел сильный дождь, и, чтобы спрятаться от него, мы зашли в подъезд дома и поднялись на восьмой этаж – подальше от милиции, прочесывающей подъезды. Вдруг мы увидели, что Белый Дом всего лишь в 100 м от нас. Мы были в сквозном подъезде, правда, вторая дверь, выходящая во двор, была заколочена. Эта дверь вела во двор, далее был аналогичный дом. Мы решили, что в том доме тоже есть сквозной подъезд. Мы вышли из подъезда, но во двор пройти было нельзя: всё было перекрыто. Тогда мы вошли в следующий подъезд и обнаружили, что там вторая дверь открыта. Мы приблизились к двери и осмотрели двор через окно в ней. Вдалеке был виден пост милиции, но к этому времени стемнело, а двор не освещался, и в нём было много деревьев: можно было попробовать пройти двор незамеченными. Мы вышли во двор и прошли через него (как оказалось это были не два разных дома, а один, стоящий кругом). Мы достигли подъезда с противоположенной стороны. Уже будучи у двери, мы услышали голоса и подумали, что там расположен очередной пост, но всё-таки решили войти. Внутри мы обнаружили таких же, как мы, 12 человек, жаждущих прорваться к Белому Дому. Подъезд действительно был сквозной, но вторая дверь была снаружи подпёрта старой батареей отопления. В окно двери мы видели, что вдалеке стоит полковник милиции с автоматом АКСУ, щитом и дубинкой. От Белого Дома нас отделяли дорога и росший вокруг Белого Дома кустарник. На «раз, два, три» мы навалились на дверь и, открыв её, побежали. Полковник с распростёртыми объятиями кинулся на нас, пытаясь затолкать всех обратно в подъезд. Семерых ему вернуть удалось, но семь первых (в т.ч. и мы с Мишей) успели перебежать дорогу. Когда мы уже были у своих, то увидели, что дверь подъезда снова подпёрли батареей, а к ней поставили постового. Стоявшие со стороны Белого Дома коммунисты тут же всех нас задержали, посчитав за провокаторов-диверсантов. Один из прибежавших был баркашовец, о чём он и сказал. Его тут же пропустили. На вопрос нам, кто мы, мы ответили, что тоже баркашовцы, и т.к. у Миши на куртке был значок со свастикой, нас тоже пропустили. С остальными стали разбираться с проверкой документов и долгими объяснениями. Проходя по площади у Белого Дома с противоположенной стороны от набережной, мы обратили внимание, что по сравнению с предыдущими днями она была пустой – людей почти не было. Мы прошлись по баррикадам, поспрашивали о М. Шмырёве и Гере, однако ничего о них выяснить не удалось. По площади разъезжали пять автомашин ГАЗ-31029 «Волга» чёрного цвета без регистрационных знаков, но с проблесковыми маячками и громкоговорителями. Они подъезжали поочередно к баррикадам со всех сторон и, направив громкоговорители в сторону солдат, врубали русские и советские песни и марши. С другой стороны баррикад были видны солдаты с автоматами в касках. В районе гостиницы «Мир» стоял БТР жёлтого (!) цвета с более мощным «матюгальником», чем у «Волг», из которого без конца зачитывали указ Ельцина, а также давали обещания о том, что те депутаты, которые выйдут из здания парламента, получат 3 млн. рублей, квартиру, машину, дачу и т.д. На одной из баррикад мы всё-таки нашли трёх ребят, знавших М. Шмырёва и Геру. Нам сообщили, что утром они ушли от Белого Дома. С ребятами мы прошли внутрь Белого Дома (забегая чуть вперёд, скажу, что одного из них я встретил 03.10.1993 при поездке к «Останкино»). Нам удалось увидеть, каковы были условия обитания защитников Белого Дома: электричества не было, лифты не работали, из еды были колбаса, хлеб и «Кока-кола», курили все сигареты «Дымок», спали на полу на картоне. Ребята проводили нас пешком по тёмным лестницам на 16 этаж (только при входе на лестницу на 1-ом этаже была охрана). Там мы с Мишей остались стоять у окна: было видно, что город жил своей жизнью. Ребята же пошли получать какие-то пропуска у депутата Плотникова, который, впрочем, их им не дал по непонятным причинам.
Попытки прорваться в Белый Дом мы начали в 17.00, прорвались в 18.30 и находились в Белом Доме до 21.00. Ребята проводили нас до баррикад. Мы прошли сквозь них и попали в лапы милиции. Нас обыскали, переписали анкетные данные и ехидно так спросили: «Назащищались?». На что мы ответили, что придём на следующий день. Нам едко сообщили, что ничего у нас не выйдет. На это мы сказали: «Что сегодня получилось, получится и завтра». Сотрудники милиции были весьма удивлены тому факту, что мы смогли прорваться в Белый Дом, и заявили, что мы молодцы, раз смогли это сделать. Правда, на наше прощание «До завтра!» они заскрипели зубами. Вместе с Мишей мы спокойно шли между зданием СЭВ и американским посольством. На этой улице было штук 50 грузовиков ЗИЛ-131 с солдатами и два БТРа (плюс стоявший недалеко жёлтый с «матюгальником»). Мы дошли до ограждения, выходившего на Садовое кольцо, вышли к фасаду задания американского посольства и направились в метро.
На следующий день, 30.09.1993, примерно в 14.00 я приехал к станции метро «Баррикадная», где у меня была деловая встреча с К. Гусевым. Выйдя из метро, мы не смогли пройти, т.к. нас (как и всех случайных прохожих) тут же насильно загнали в него обратно омоновцы, вооружённые автоматами, дубинками и щитами в касках и бронежилетах. Когда же мы снова вышли, нас снова загнали в метро. Кое-как нам удалось пройти. Придя к станции метро «Баррикадная» позже (примерно в 17.00), я случайно встретил М. Шмырёва. Мы постояли и послушали нескончаемые речи на проходившем здесь же, уже какой вечер, митинге. Примерно минут через 30 пожаловал ОМОН, который дубинками стал опять загонять всех в метро. Загоняя людей в метро, омоновские громилы крушили турникеты, будку контролера, плафоны эскалатора. Спустившись на платформу, они запихали всех, кто был на платформе, без разбора в вагоны. Люди доехали до станции метро «Пушкинская» и вышли на Тверскую улицу и перегородили её троллейбусами. Через 20 минут ОМОН подъехал и сюда, опять загнал всех в метро, снова громя всё, что под руку попадалось. Но этого было мало: когда демонстранты спускались по эскалаторам, ОМОН применил слезоточивый газ. Эскалаторы встали, возникла паника и давка, а ОМОН при этом бил всех, находящихся на эскалаторах, чем придётся. Многие спасались тем, что взбирались на межэскалаторное пространство и сбегали или съезжали вниз.
Приехав на станцию метро «Баррикадная» на следующий день, я видел те же самые избиения, что были накануне. Как потом оказалось, подобные избиения мирных граждан происходили ежедневно с 27.09.1993 по 02.10.1993.
Подобное обращение уставшие люди, приезжавшие после работы к Белому Дому, долго терпеть не стали да и не могли. Приезжавших постоянно били (кого и не один раз), потому 2 и 3.10.1993 народ дал отпор пьяным омоновцам, охамевшим от той безнаказанности, с которой они били стариков, детей и женщин. Народ разозли так, что его пришлось давить танками и стрелять из орудий и крупнокалиберных пулемётов, дабы подавить протест.


СОБЫТИЯ 2.10.1993 НА СМОЛЕНСКОЙ ПЛОЩАДИ


… 1.10.1993 примерно в 23.30 мне позвонил И. Лазаренко, и попросил прийти на следующий день на митинг на Смоленской площади. Главная наша цель с К. Гусевым и М. Моисеевым – распространение литературы ФНРД. При этом он потребовал не ввязываться в столкновения с ОМОНом и при возникновении таковых уезжать по домам… С К. Гусевым и М. Моисеевым мы договорились встретиться в 13.00 в центре зала станции метро «Смоленская» Филёвской линии.
На следующий день я приехал в назначенное место, но опоздал на 10 минут. Т.к. ни Кости, ни Миши не было, то решил, что они меня не дождались и ушли на митинг (Костя, в отличие от Миши и меня, всегда отличался пунктуальностью и приходил раньше назначенного времени). Я решил подняться из метро на площадь. Выйдя наверх, я узнал, что информация о начале митинга была неверная, и он начался в 12 часов, так что к 13.15 уже приехал ОМОН и вовсю гонял по площади митингующих. От сквера у здания МИДа толпу оттеснили к универсаму «Смоленский» и улице Старый Арбат, где к празднику «500 лет Арбату» была сооружена из металлических конструкций сцена для концерта. Когда толпу оттеснили к ней щитами и дубинками, мужики стали разбирать эту сцену, а так как она состояла из металлических труб и палок, а также деревянных щитов, то из этого всего получились неплохие баррикады и орудия самообороны. Толпа была приличная, мужиков крепких было достаточно, и поэтому они быстро сложили баррикады, а на омоновцев, пытавшихся перепрыгнуть через неё, посыпался град ударов железными трубками. На моих глазах одному омоновцу пришелся удар трубой по шее. Кровь брызнула фонтаном, и он упал. Остальные омоновцы отступили, явно не ожидая, что «бабульки и психи», которые, как утверждало лживое телевидение, были у Белого Дома, вдруг дали отпор. Замешательство омоновцев было недолгим, и они, озверев, покидали дубинки и щиты, схватили трубы и пошли вперёд, чтобы подойти к своему собрату, валявшемуся в луже крови. Несмотря на такую решительность, атака омоновцев захлебнулась, омоновцы еле успели схватить и оттащить своего товарища (как потом выяснилось из теленовостей, у него был перелом основания черепа, дальнейшая судьба этого омоновца мне не известна). После этого мужики спокойно, без ярости, погнали омоновцев назад, и те, испугавшись, стали стрелять в воздух из пистолетов Макарова, чтобы остановить вошедших во вкус русских ребят.
Около сцены имелась стопка металлических ограждений, используемых милицией при проведении различных массовых мероприятий. Народ использовал их в качестве материала для баррикады, которой стали перекрывать Садовое кольцо. В качестве стройматериала для баррикады пошли также остатки сцены, деревянно-металлический переход на тротуаре возле стройплощадки. Неожиданно откуда-то появилось орудие пролетариата – булыжники. В этот момент с булыжниками в руках появились К. Гусев и М. Моисеев. Оказалось, что они опоздали еще минут на 15. Вместе с ним был и примкнувший к ним А. Соловьёв. Последний не нашел ничего лучше, как прийти в сером камуфляже, который был идентичен камуфляжу ОМОНа. Как результат – он почёсывал ухо, в которое ему, перепутав с омоновцем, треснул кто-то из мужичков. Пришлось ему снять куртку и повязать на пояс, дабы его еще раз не спутали с противником.
… Через некоторое время неугомонные омоновцы снова двинулись в наступление. Для его отражения в ход пошло орудие пролетариата: булыжники летели градом. Первая волна атаки была отбита, но и противник не хотел уступать: он подтянул водомёт – обыкновенную пожарную машину цвета хаки с решетками на окнах. В этот момент, как чёрт из табакерки, откуда-то вынырнул Анпилов. Он в этой обстановке чувствовал себя как рыба в воде: ему, видимо, всегда хотелось совершить что-то подобное октябрьскому перевороту 1917 года. Он решительно направился к ближайшей коммерческой палатке и реквизировал у несопротивлявшихся коммерсантов три ящика пепси-колы. Бутылки были ещё советского образца – стеклянные, объемом 0,33л. Нерастерявшийся К. Гусев тут же схватил четыре бутылки и раздал по одной каждому из нас. Все, кроме меня, сразу же покидали их в ОМОН, который при поддержке водомёта вновь пошёл в атаку. Я же решил немного промочить горло и выпил содержимое бутылки, а уж потом она улетела в атакующих (уже более 15 лет из-за этого мне приходится терпеть насмешки М. Моисеева, периодически напоминающего об этом эпизоде). ОМОН в это время закрылся от летевших камней и бутылок двумя рядами щитов (сверху и снизу) так называемой «черепахой» и всё ближе подходил к баррикаде. Моя пустая бутылка от пепси угодила в смотровую щель в нижнем ряду щитов. Послышался крик и матерная брань омоновцев. Но в этот момент сражения наше внимание больше занимал уже водомёт, который подъехал довольно близко, но работал весьма странно: вместо того, чтобы лить воду в сторону баррикад, он поливал жалкие остатки сцены, где кроме журналистов никого не было. Направление струи воды регулировал омоновец, высунувшийся из люка в крыше кабины. Пока он поливал сцену, кто-то умудрился засветить ему кирпичом в ухо. Омоновцу это явно пришлось не по душе, он залез в кабину и закрыл люк, после чего водомёт развернулся и уехал в противоположную сторону, видимо, для перегруппировки. На водомёт обрушился град камней. Вместе с водомётом отступили и омоновцы, опять стреляя в воздух. Вторая волна атаки была отбита. Она оказалась последней. Минут через пятнадцать водомёт в одиночестве (без поддержки омоновцев) подъехал к баррикаде настолько близко, что струя летела над головами людей, спрятавшихся за баррикадой. Омоновцу, занимавшемуся регулировкой направления струи воды, вновь не повезло: на сей раз кирпич угодил ему в лицо. Водомёт тут же развернулся и под прощальный град камней уехал и больше в этот день не появлялся. ОМОН и подъехавшие ещё 7 водомётов тоже, видимо, решили, что с них на сегодня хватит. И это несмотря на то, что с тыла появился ОМОН, где народом также были построены баррикады. ОМОН встал с двух сторон в выжидательной позиции. У людей же сохранился путь отхода: в этом небольшом отрезке между баррикадами располагался вход на станцию метро «Смоленская» Арбатско-Покровской линии. После этого под вдохновляющую речь Анпилова о том, что надо жечь костры, «чтобы в Доме Советов по дыму видели, что их поддерживают», народ и запалил их на проезжей части. Жгли костры на протяжении восьми часов.
Нам уже сильно хотелось есть. Война войной, но обед-то по расписанию. В контролируемом народом пространстве располагалась всего одна коммерческая палатка, но после славного рейда Анпилова и конфискации пепси-колы коммерсанты закрыли палатку и куда-то исчезли. Однако на витрине лежала огромная копчёная свиная нога. М. Моисеев ходил, как кот, кругами вокруг палатки и всё предлагал заняться грабежом и, разбив стекло витрины, отведать свиную ногу. Есть хотелось отчаянно, но совесть не позволяла это сделать. М. Моисеев долго склонял нас стащить эту ногу. Когда мы было уже согласились – голод-то не тётка, пришли коммерсанты и закрыли витрины палатки металлическими ставнями. Вобщем, свиной ноги мы так и не отведали.
В 19.15 голод окончательно победил, и мы решили расходиться по домам. Неутомимый М. Моисеев решил, что просто так он уйти не может: если не получилось в качестве трофея заполучить свиную ногу, то надо хотя бы со столба снять имперский флаг. Ему это удалось и, насколько мне известно, он до сих пор его хранит как память.

Далее: http://community.livejournal.com/war_web_comm/91372.html
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: o_vladimir
2010-10-03 03:39 am (UTC)
книгу-книгу!!!!
(Reply) (Thread)